?

Log in

No account? Create an account
Макаров Владислав
makvlad
.............. ..................
August 2019
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Макаров Владислав [userpic]
эссе

предуведомление!

моя выставка в галерее 40 квадратов благополучно закончилась,
но в тему я предлагаю свое давнее эссе (начало 90х)



КАК БЫ ОТСТРАНЕННО... ЭССЕ
О СОБСТВЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ

…можно определить свое творчество и как романтическое. Экспрессионизм и его логическое (или алогическое) развитие в форме абстрактного экспрес¬сионизма есть чисто романтический опыт болезненного овладения (болезнен¬ной) реальностью. Его уже собственная традиция, пережившая десятки лет, пережита десятком моих лет, и уходит генетически к романтическим безумцам: Ван Гогу, Мунку, Сутину... Затем Кандинский, Клее дали теорию ценой убийства собственной романтической практики, но горячая кровь Поллока, Куннинга, Матье, Хартунга влилась в мою краску и смыла меня с лесов башни из слоновой кости.
Назвать Фрэнсиса Бэкона — классиком или романтиком? Посмотрите на его лицо! Он повернул меня к человеческому лику, лет пять спустя, как я в неистовстве лил краску на бумагу и пьянел то ли от приобщения к виб¬рациям Универсума, то ли от испарений эмалевых и лаковых красок.
И вот моя графика (небольшие работы вполне соизмеримые с челове¬ческим лицом) становится — антропоморфной. Как бы фигуры, как бы руки, как бы лица...
И в живописи присутствует кто-то скрытно, проявляясь в композицион¬ных схемах: крест, венец, вознесение... но христианская символика понимает¬ся не трансцендентно, а экзистенциально. Экспрессионизм, символизм, орфизм… Так, что же было вначале?
Вначале был звук.
Была музыка, была пауза...
Как из духа музыки родилась трагедия, так родилась и живопись.
Практика спонтанной импровизации привела к параллельному опыту в живописи. Живописи действия. Так был найден метод, язык, эстетика.
Ранние работы имеют характер скорее аскетически-символистский; оче¬виден в основе визуальный образ: знак, крест, овал, древообразная конфи¬гурация. Преобладает черная краска. Композицию, как правило, уравновеши¬вает баланс черной красочной формообразующей массы и девственно-чистой белой поверхности бумаги. Этот основной семантический контраст иногда подчеркивает, усиливает акцент красной краски, ассоциирующийся с цветом крови или с символикой человеческой страсти. И можно догадываться, что выбор цветов не случаен, а может истолковываться символически, напри¬мер: черный—как основной формообразующий, материализующий; серый— его тень, отзвук или переход в небытие белого пространства; красный — цвет экзистенциального присутствия; коричневый—цвет земли, почвы, грязи, но белый — это потенциальное бытие, тишина, рождающая звук...

Постепенно работы начинают высветляться, становят¬ся более лирическими, палитра расширяется; иногда неожиданно появляется голубой, синий или охристый, коричневый цвета или их полутона. Композиции колористически строятся на отношениях серого и красного, серого и белого. И все большее значение приобретает белая краска. Она получает активность и начинает вторгаться в живописные темные массы, просветляя, выбеляя их и часто подспудно направляя движение этих живописных объ¬емов.
Спонтанный, импровизационный метод работы художника все чаще че¬редуется с более строгими композиционными построениями графических ра¬бот. Выполненные особой техникой, эти небольшие по размеру работы отличаются филигранностью исполнения, напоминают монотипию, офорт или сухую иглу, но отличаются от них своей нетиражируемостью. По белой поверхности наносится каллиграфический рисунок, а затем он запыляется серебряной, золотой краской, что часто со¬здает эффект внутреннего свечения. Эта техника как бы отражает в миниа¬тюре основной живописный метод в работе на бумаге эмалью, но в отличие от него позволяет полностью контролировать работу с материалом. Таким образом, в графике доминирует композиция над импровизацией, что отра¬жает потребность художника и в рациональном анализе.
Но в живописи художник упорно использует только одни материалы: бумагу, эмалевую краску, лак, так как они также соответствуют особой технике быстрого нанесения краски, манипулирования струей льющейся эма¬ли, позволяющей мгновенно запечатлевать спонтанный жест, выражающий концентрацию духовной энергии, ее движение и преобразование в зримый образ.

Существует явное соответствие в развитии, как живописного метода Владислава Макарова, так и музыкального.
Импровизация — его стихия.
Стремительное развитие музыкальных образов, изобилующее диссонан¬сами, особым динамическим ритмическим напряжением, порождающим угне¬тающее и одновременно просветляющее психологическое состояние, как бы напоминает о действе нанесения на поверхность пятен, стремительных рос¬черков, спонтанных конфигураций льющейся краски, этих траекторий духов¬ных вибраций. Эта внутренняя борьба остается объективированной (озвучен¬ной) на плоскости или во времени. Так мы воспринимаем эти живописные каденции и звуковые каскады, так мы внимаем белизне пространства и торжественности паузы!
Если рассматривать развитие музыкального опыта, то здесь напрашива¬ется параллель: от сверхконцентрированной, перенасыщенной звуковой массы к освобождению этого потока от чувственно-экспрессивного формообразующего начала к подчинению структуре, высветлению звуковой ткани, введению «фигур умолчания», распределению звуковых блоков более экономно, и соответственно повышению их семантической значимости, в конечном итоге к подчинению экспрессивно-личностного, частного момента — драматургии целого. Но происходящего на уровне интуиции, главным образом в процессе коллективного музицирования (дуэты, трио...) с условием владения общим языком. Стремление предельно исключить идиоматические штампы в музы¬кальном материале налагают особую ответственность и сложность в выра¬ботке собственного музыкального языка. Насколько это адекватно замыслам, можно судить только приближенно, учитывая степень ориентирования в раз¬нообразии стилистик новой музыки и точек отсчета, а также ее развитие от эстетики модернизма к постмодернизму.
В этом устремлении, — два рода художественной деятельности, преобра¬зование времени (Музыка) и преобразование пространства (Живопись), не вступают в противоречие друг с другом, а являются единой, взаимообога¬щающей экзистенциальной потребностью художника в его эстетическом опыте.

Владислав МАКАРОВ
1990-е

Спустя почти 20 лет…

Эссе точно отражает мое состояние духа в девяностые. Много экспрессии, наполненности, торжества открытия горизонтов. Время «бури и натиска» !
Пришло ли мудрое успокоение. Трудно сказать, но тот самый романтизм, наверное, усох, а он ли был основополагающим…? А пришел ли классицизм, с его обратной стороной – агностицизмом: что есть истина ? Верить можно только романтику, а значит и творить…?
Знание правил жизни, релятивизм житейской мудрости на смену убежденности…это ли не связывает руки. Истины Экклезиаста. Принцип бритвы Оккама: не умножай сущности. Что имеем в сухом остатке? Архив: архив страстей и их отпечатков в линиях и звуках ? Экзистенциальная природа творчества может все же сфокусировать это жизненное множество. Ведь была же шкала ценностей и смыслов во всем этом. Нельзя списать все на хаотичность порыва и ослепление молодости. Был путь, была судьба.
Вопрос архива ли багажа на выходе – дело частное или нет? Риторические вопросы или сущностные для художника. Не хочется пафоса, конец жизни или с пафосом или с отчаянием, что выбрать …дальнейшее тишина… или воскрешение ?


те времена: во время московской выставки 1991г. что проходила в театре Анатолия Васильева
на Поварской. Слева направо: Николай Дмитриев, Дмитрий Ухов, слева от меня Илья Ценципер
так сказать в тесном кругу интеллектуалов андерграунда


Москва. Фестиваль Альтернатива.
Я и Дидье Пети, гости в музее Глинки - соревнуемся в неИдиОматике.........1989
на фоне экспозиции моих картин и развешенных объектов Германа Виноградова.

Tags:
Current Mood: ностальгическое
Current Music: макаров и дидье пети