Макаров Владислав (makvlad) wrote,
Макаров Владислав
makvlad

  • Music:

Большое интервью

38.11 КБ

в нашей газете Новое Никольское Кольцо
опубликовано развернутое интервью

Владислав МАКАРОВ: «Я - человек известный! Известный в узких кругах…»

11 декабря он отметил свой юбилей. Трудно найти грань между тем, кто Влад Макаров в первую очередь – художник или музыкант. «Половина на половину», – шутит сам про себя и говорит серьезно: - Художник в музыке и музыкант в живописи». Его творчество сложно, многогранно, эмоционально и понятно не всем. Идет наперекор всем канонам традиционного искусства, его можно любить или не любить, но в любом случае то, что он творит, не оставляет равнодушным никого. На прошлой неделе с самым известным и радикальным художником и музыкантом Смоленска встретился корреспондент «ННК».

- Ваши родители – люди творческие, театральные. Получается, что ваш жизненный путь был ясен почти с пеленок?
- Мой отец Виктор Иванович – Заслуженный артист России, проработал большую часть своей жизни в Смоленском драматическом театре. Три года назад всем городом мы праздновали его юбилей. Мама пыталась сделать театральную карьеру, но в итоге выбрала педагогическую стезю. Сын уже мой продолжил театральную карьеру.
Судьба артиста сходна с судьбой военного – приходится колесить по стране. И я с детства крутился на сцене: сначала в театре родного города Калуги, потом мы уехали поднимать культуру в Сибири, затем – Смоленск. Закончив художественно-графический факультет педуниверситета, я долгое время работал художником-оформителем.
В период моего студенчества началась эпоха битломании. Мы сразу же собрали рок-группу под названием «The flowers» («Цветы»). По тем временам считались лучшими, а выступали в основном по институтам и техникумам. Закончив учиться, наша группа еще какое-то время просуществовала, но потом все ушло.
…Я работал, преподавал, все в моей жизни было тихо и спокойно, ничто не предвещало беды. Но время-то застойное, и хотелось чего-то другого. Именно тогда, в период запрещенной литературы и много чего другого также запрещенного, я заинтересовался современным искусством, музыкой, живописью. Стал «копать» вглубь, разбираться, что да как. Ведь тех знаний, что дал институт, было очень мало. Наше изучение искусства закончилось где-то на Пикассо, и дальше как будто нет других художников во всем ХХ-ом веке.
Про модернизм, сразу же стали говорить, что «это плохо, так как разлагает устои нашего общества». Но подробно никто ничего не объяснял в те времена! Естественно, все, что было тогда «нельзя», нас притягивало магнитом. Нужно было постараться, чтобы найти литературу прошлого века, того же Набокова. В основном это - самиздат. Я ездил в Москву, на «черный» рынок, привозил пластинки, ксерокопии книг. Тогда же заинтересовался авангардом. В те времена и в Смоленске существовал так называемый «андерграунд», то есть культурное подполье, в смысле группа людей которая интересовалась всем неофициальным, неформальным. И я к ним, естественно, принадлежал, за что мною интересовался КГБ . Меня пару раз вызывали на «собеседования», выясняли, зачем я этим занимаюсь, прозрачно намекая, что пора бы с этим завязывать.
…Мне хотелось продолжать и музыкальную деятельность, но играть что-то необычное, как сейчас говорят – продвинутое. Общий подъем культуры начался к началу 80-ых годов, и я к этому времени уже «созрел»: у меня были свои кое-какие наработки импровизационной музыки, записанные на магнитофон, я активно искал единомышленников. Параллельно занимался абстрактной живописью, а она уже тогда была не всем понятна. Но оказалось, что я такой не один: в Москве, Питере создавались целые группировки авангардных художников и музыкантов. Мне повезло: я попал в нужное место в нужное время, нашел там новых друзей, вместе мы устраивали выставки. И проходили они в основном не в Смоленске.

- В институтскую пору вы играли в рок-группе на гитаре. А как же в вашей жизни появилась виолончель?
- Был момент, когда я ничем не занимался и искал что-то новое. На гитаре играли многие, а я слушал джаз и хотел быть не таким, как все. Однажды купил в комиссионке виолончель, самостоятельно стал учиться, изучил горы литературы, ходил на консультации. Поначалу было очень сложно, например, как приладиться к смычку, не раз хотелось все бросить, года три мучился. Но все было не зря: виолончель оказалась именно тем инструментом, который позволял играть ту музыку, которую долго искал и хотел играть.

- И это – импровизационная музыка. Что это такое? Попробуйте описать ее словами…
- Американский рок-музыкант и композитор Фрэнк Заппа сказал: «Говорить о музыке - то же, что танцевать об архитектуре». Ведь если взглянуть глубже, в века, импровизационной была и церковная музыка, и фольклорная, и индийская, и арабская. Моя музыка аккумулирует европейские и даже мировые традиции, но в ней бесполезно искать влияние Глинки или Римского-Корсакова, скорее можно найти какие-то восточные мотивы или что-то от Альфреда Шнитке.
Стилистически импровизационная музыка - это синтез авангардных направлений: авангардного джаза, рока. Это всегда эксперимент - соединение того, что на первый взгляд несоединимо. Сочиняешь прямо на сцене, но это не так просто, как кажется: нужно иметь определенный музыкальный багаж, какие-то свои наработки, коллег, которые тебя прекрасно понимают… Результат получается очень даже неплохим, ведь импровизация в музыке имеет очень большую роль. Например, однажды, я шокировал зал, выйдя на сцену с виолончелью, обернутой в фольгу. Разорвал на глазах публики – это символизировало поиск нового звука: сначала это был какой-то скрип, скрежет, который постепенно превращался в красивую мелодию.
Многие считают, что моя музыка излишне агрессивна. Но я считаю, такой ее видят те, кто не готов морально, духовно к ней. Вообще-то, практически вся современная культура, даже гламурная попса, агрессивна и жестока. Но это уже веяние времени – мы все брошены в жизнь где каждый выступает сам за себя, пытаясь зубами создать себе какую-то нишу, где можно выжить.
Кстати, я веду яростную антипопсовую пропаганду среди своих студентов и знакомых. Считаю ее плохой калькой с американской эстрады, а то, что наше радио и телевидение погрязло в попсе, - деградацией нашей музыкальной культуры. Я не призываю всех слушать только авангард, нет. Ведь это музыка для тех, кто хочет углубиться в ее суть, почувствовать всю глубину. Это специальная музыка, поэтому на моих концертах в Москве и Питере собирается по 50-100 человек, не больше. Но моя публика идет со мной по жизни: ученики вырастают, приводят своих детей…
Но мой самый строгий критик все эти годы – это моя жена. Она же – муза, я ей посвятил несколько произведений и пластинок. Супруга, особенно в последнее время, хочет, чтобы моя музыка стала более светлой. Я стараюсь…

- Вас можно назвать художником в музыке и музыкантом в живописи. Что же вы хотите сказать своим творчеством? Что донести людям?
- Не я придумал такое искусство, не я его изобрел. Это в какой-то степени продолжение традиций. Абстрактная живопись появилась сто лет назад, но до сих пор ее считают авангардным искусством. В музыке - та же картина. И на протяжении всего этого времени такое искусство воспринимали по-разному. Я не стараюсь нести зрителям какую-то агрессию. А если что-то и проявляется, то это – эмоции, причем не отрицательные. Просто музыка сама по себе сложна, и иногда эта сложность вызывает неприятие. Если же человек говорит: «Я этого не понимаю», значит это он изначально настроен агрессивно ко мне, а не я к нему.
В Советские времена учили что-то воображать, представлять себе, слушая музыку. Но импровизационная музыка не должна вызывать каких-то ассоциаций с облаками, лесом, ручейком… В глубине души она должна чем-то цеплять, хотя при этом можно и не понимать, чем…
Поэтому зачастую те, кто приходят на мои концерты, говорят: «Прикольно!» или «Я ничего не понял, но это было здорово!» - и это для меня высшая похвала. Они могут не понимать мое творчество, главное, чтобы к нему у них не было отторжения.

- Но, наверное, очень обидно, когда вас не понимают?
- Да, в старые добрые времена приходилось слышать негативные отклики. Всякое бывало… Мои основные противники чаще среди коллег – вот члены смоленского союза художников. Его председатель – Юрий Мельков – мой бывший однокурсник. Но в этот союз меня так и не приняли, потому что для них я слишком радикальный. Зато я состою в питерском союзе современных художников.
Я стоял у истоков молодежного рок-фестиваля «Смоленский проект», привозил туда своих друзей из Питера, сам несколько раз там выступал. Но потом перестал: организаторы решили, что мое творчество якобы не понимает даже та публика, которая приходит на проект. Но, думаю, что это провинциальная перестраховка.
Иногда молодежные субкультуры, панки и хиппи, принимают нашу музыку за свою. Панки кричат: «Радикально! Это наша музыка!». Как и везде - каждый хочет услышать то, что хочет. А если поле широкое, то можно найти что-то свое. Да, наша музыка в чем-то элитарна, но антибуржуазна, что не подходит для нынешней «элиты» - крутых бизнесменов и денежных мешков.

- А чего на ваш взгляд не хватает современной рок-музыке и джазу?
- Я всю ее слушаю, анализирую… А не хватает им того, что играю я. Иногда молодые музыканты приносят мне свои записи на прослушку. Зачастую выношу вердикт - все очень просто, примитивно, слабая аранжировка. Молодежь заимствует какие-то приемы, ходы у мастеров, но не пытаются при этом их расширить самостоятельно. Если человек интересуется рок-музыкой, то для начала он должен знать, откуда она пошла, а многие не умеют отличить творчество «Битлз» от «Роллинг стоунз».

- У вас есть несколько эссе в книге «Музыкальная анатомия. Поколение независимых». Вы тоже себя причисляете к этому поколению? Когда оно зародилось? И какое поколение придет ему на смену?
- Это редакторы книги причислили меня к нему… Наверное, так и есть, раз я тоже попал в эту компанию. Раньше спорил с Гребенщиковым по поводу рок-музыки, общался с Шевчуком, который стал своего рода продолжателем дела Высоцкого. Эти ребята – мои ровесники, это и есть – поколение независимых. Кто был до нас? Барды, которые исполняли песни-протесты. Только потом появился русский рок.
Но я уверен – у нас есть те, кто продолжит наше дело. В Питере куча молодых музыкантов, с которыми мне намного проще найти общий язык, чем со своими ровесниками! Я чувствую – за мной кто-то идет!

Екатерина ЛЕГКОВА
замечательный фотопортрет от Ольги ЛИСИНОВОЙ
Tags: интервью
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments